Неточные совпадения
И вся обширная квартира в доме Краевского
на Литейной совсем не
смотрела редакцией или помещением кабинетного человека или писателя, ушедшего в книги, в коллекции, в собирание каких-нибудь предметов искусства. В бильярдной одну зиму стоял и стол
секретаря редакции. В кабинет Некрасова сотрудники проникали в одиночку; никаких общих собраний, бесед или редакционных вечеринок никогда не бывало.
Бобров. Нельзя было — дела; дела — это уж важнее всего; я и то уж от начальства выговор получил; давеча
секретарь говорит: «У тебя, говорит,
на уме только панталоны, так ты у меня
смотри». Вот какую кучу переписать задал.
—
Посмотреть приехал
на тебя, чудо-юдо, — пошутил
секретарь милостиво. — Разбогател, так и меня знать не хочешь.
А Маякин сидел рядом с городским головой, быстро вертел вилкой в воздухе и все что-то говорил ему, играя морщинами. Голова, седой и краснорожий человек с короткой шеей,
смотрел на него быком с упорным вниманием и порой утвердительно стукал большим пальцем по краю стола. Оживленный говор и смех заглушали бойкую речь крестного, и Фома не мог расслышать ни слова из нее, тем более что в ушах его все время неустанно звенел тенорок
секретаря...
Здесь Артемий Петрович остановился,
посмотрев зорко
на секретаря. Этот не думал отвечать. Все, что говорил кабинет-министр, была, к несчастию, горькая существенность, но существенность, которую, при настоящих обстоятельствах и с таким пылким, неосторожным характером, каков был Волынского, нельзя было переменить. Зуда пожал только плечами и покачал опять головой.
Он чувствовал, что по нем неверно шарила ледяная рука, что по всему его существу блуждали глаза демона, как будто допытывали, он ли это, Эйхлер, племянник Липмана! И ни слова — язык не говорил. Презрительно
посмотрел на Бирона кабинет-секретарь и оставил его.
По временам продажный
секретарь баронессы Зегевольд и подкупленный агент Паткулев с изумлением
посматривал сквозь стекло окошка
на Владимира, этого мнимого шпиона генерал-вахтмейстера.
Секретарь посмотрел на нее, улыбнулся и, взяв ковер, довел ее просьбу до архиерея.
— Это. Шесть
секретарей, безмозглые старухи, нюхательный табак и Мой дантевский ад, куда Меня водят
на прогулку. Не
смотрите на Меня так строго, Магнус. Вероятно, из Моих миллиардов можно было приготовить зелье покрепче, но я сумел сделать только кислое пиво. Отчего вы не захотели помочь мне? Впрочем, вы ненавидите людей, я забыл.
Эта благотворительная подписка повторялась несколько раз, но Злобин был рад угодить генеральше за ее хлопоты хоть этим. А результаты генеральского неблаговоления уже давали себя чувствовать; по крайней мере самому Тарасу Ермилычу казалось, что все
смотрят на него уже иначе, чем раньше, и что
на первый раз горноправленский
секретарь Угрюмов совсем перестал бывать в злобинском доме, как корабельная крыса, почуявшая течь.
Его пример подействовал; два журналиста, в качестве литераторов, почли обязанностию написать каждый по теме;
секретарь неаполитанского посольства и молодой <человек>, недавно возвратившихся из путешествия, бредя о Флоренции, положили в урну свои свернутые бумажки; наконец, одна некрасивая девица, по приказанию своей матери, со слезами
на глазах написала несколько строк по-италиянски, и покраснев по уши, отдала их импровизатору, между тем как дамы
смотрели на нее молча, с едва заметной усмешкою.
Новиков
смотрел на него во все глаза, ничего не понимая, и, наконец, спросил: «Что будет угодно приказать?» Председатель обратился ко мне и сказал мне очень серьезно: «Сергей Тимофеевич, не угодно ли вам потрудиться и вразумить господина
секретаря, в чем состоит его должность.